Как и все, она ходила в кинотеатр. Ну, может, чуть чаще, чем другие. Как все, она слышала треск разрываемого билета на контроле, проходила в сумеречный, пахнущий попкорном зал и протискивалась на свое сидение, стараясь не поворачиваться к сидящим задом. Только протискиваться выпадало редко. Почти никогда. Потому что чаще она приходила в зал раньше всех, чтобы, пока не начался сеанс, подольше посмотреть на безмолвный белый прямоугольник экрана. Откинув голову на спинку кресла и сканируя взглядом экран, она режиссировала на нем свои фантазии. В каком месте необходим вид с высоты птичьего полета, а где важно взять крупным планом. Как должны двигаться губы, произносящие главные слова и насколько выразительной обязана быть спина уходящего из кадра. Приходя сюда в числе первых кинозрителей, она снова и снова проигрывала на белом прямоугольнике экрана уже давно прошедшую сцену из своей жизни, пытаясь понять, в чем слабость ее сценария и где сфальшивила она как актриса.
Он ушел во время сеанса. Бросил ее как раз в тот момент, когда действие на экране уже накалились настолько, что покинуть зал - значило вызвать, по меньшей мере, недоумение в свой адрес, ведь каждый кадр в такие минуты буквально требует предельного напряжения внимания. А он просто тихонько встал, удерживая от стука откидное сидение и, не отвечая на возмущенные шипения, упрямо протиснулся к проходу. Она увидела его неясный силуэт на ступеньках, и только когда под светящимся табло "выход" кинозальный сумрак разрезался белым прямоугольником света из дверного проема, осознала, чем закончится этот сеанс. Не будет пронзительной финальной сцены, поцелуев, от которых становится жарко в животе и триумфального "хэппи-энда". Будут только сухие титры, бледнеющие обратно-пропорционально загорающемуся в зале свету. Грохот откидывающихся сидений, шарканье ног по оброненным на пол чипсам, какие-то банальные проявления восторга или неудовольствия. А надо всем этим - огромный экран. Белый прямоугольник, который так и остался холодным, хотя только что полыхал пожарами взрывов. Равнодушный, несмотря на прямое участие в любовных страстях какие-то пять минут назад. Безучастный к недавно продемонстрированному ей счастью и горю, он молча проводит ее своим слепым глазом до выхода и не попрощается. Потому что знает: она будет возвращаться снова и снова, подсознательно надеясь, что когда-нибудь во время сеанса темнота опять разорвется прямоугольной белизной и втолкнет заблудившегося назад…