Здесь никого уже нет. Как в брошенном доме - заколочены окна, сломаны двери, иконы, висящие в уголке, давно украдены… Остался он. Никого. Ничего, с чего все начиналось…
Он был там, где совершенство - норма. Там, где созерцание вечной идеи - истинная пища бессмертия души. Но, увы, человеческая душа, что колесница, запряженная парой коней. Один - конь сильной воли, второй - чувственного вожделения. И этот второй упрямо тянет колесницу вниз, не реагирует на слабеющие попытки возницы-разума остановить неминуемое падение.
Вот он на земле, заключенный в темницу своего тела, но не забывший ту обитель вечных идей. Он одержим тоской по виденному и потерянному раю. Это тоска бывает особенно сильна, когда он встречает на земле отражение небесной идеи. Но и эти земные отражения он воспринимает лишь через несовершенные органы чувств, закутанные в жалкую оболочку тела…
Он благодарит свое зрение - самое действительное из человеческих чувств. Видя красоту, пусть земную, он воодушевляется, ощущая в ней присутствие вечной идеи, и тотчас чувствует сильнейшую, непреодолимую тоску…Люди называют это любовью и воображают, что она направлена на обладание любимым существом. Он знает, что это не так. Она направлена на ту наднебесную идею, отражение которой душа видит в любимом существе. Под ее влиянием душа освящается, у нее вновь вырастают потерянные крылья, и она возвращает себе способность, сбросив узы тела, вернуться в свою наднебесную родину…