Паранойя - редкостная эгоистка. Она категорически не желает становиться, так сказать, специализацией широкого профиля. Конечно, содержаний она может иметь бесчисленное множество: мания преследования, ревности, чистоплотности, даже изобретательства и реформаторства. Но, завоевывая сознание отдельно взятого человека, паранойя постепенно развивает систематизированный, интерпретируемый бред конкретной, узкой направленности. Причем делает это с такой хронической настойчивостью, не затрагивая интеллект, не внося отчетливых изменений в личность пораженного ею и сохраняя приобретенные им знания, что несчастный не только не признает себя больным, а зачастую считает себя избранным, особенным, не таким, как простые смертные…
Его обычно можно было увидеть на васильевском острове Санкт-Петербурга. В тех местах, где дома из так называемого старого фонда списывались под снос или были еще обитаемы, но явно угрожали жизни своим аварийным состоянием. Он появлялся там, где стены были изъедены проказой, где лестничные пролеты казались беззубыми от отсутствия перил, где окна превратились в пустые глазницы ирреального, высохшего черепа, где двор превратился в склеп, пропитанный зловониями от затопленных подвалов и насмерть въевшихся фекалий в канализационные трубы бывших квартир.
Он считал себя Аароном. Не тем, который за разменную монету мотается по реке Лете, как проклятый, перевозя ничтожные людские душонки, соизволившие оставить бренный мир высоких технологий, электричества и кризиса перепроизводства, нет! Он считал свою миссию более важной. Ибо переселял в иной мир не энергетический огрызок отдельного человека, а энергетику, биополе целого места, на котором родился, блистал молодостью, старел, дряхлел, агонизировал, умирал и разлагался жилой дом.
В последнее время ему становилось все трудней нести свою паранойю. Ушлые строительные инвесторы не желали ждать естественной смерти здания, разворачивали активное строительство на безумно вздорожавшей земле, крушили, ломали и немедленно возводили бетонные "саркофаги", нарушая процесс энергообмена в природе вещей, консервируя неуспокоенные души и тем самым, приводя их в ярость, провоцируя на непредсказуемые выходки. Слыша удары гидравлики, загоняющей в свежеубиенное место бетонные опоры, он вздрагивал, прижимался всем телом к старой стене и, ощущая ее дрожь, лихорадочно отпевал загубленные души…