В пропитанные ханжеством средние века женщина обязательно хранила в доме куклу. Именно на ней она показывала лекарю, какая часть тела у нее болит. Закованная в корсеты и ткани от кромки волос на лбу до косточки на запястье и ноготочка на ступне, вышколенная кострами инквизиции, несчастная умерла бы от сердечного приступа, услышав привычное современности докторское "раздевайтесь!" Однако, между понятием "голый" и "нагой" существует различие. Быть голым - значит быть лишенным одежды, испытывать известную неловкость от этого состояния. Напротив, слово "нагой" не предполагает неудобства. Смутный образ, возникающий в уме, не имеет ничего общего со съежившимся и беззащитным телом. Напротив, это образ тела уравновешенного, тела преобразованного.
Глядя на обнаженную натуру, человек считает, что испытывает удовольствие. Но это - иллюзия, ибо тело - это не примечательный представитель животного мира, не захватывающий дух пейзаж, которые можно просто "скопировать" на холст или фотобумагу. Нагое тело не побуждает человека подражать, копировать безоглядно. Напротив, оно ведет к печали, утрате иллюзий, желанию совершенствовать его любыми средствами. Почти в каждой своей детали реальное тело - не та форма, в существование которой убеждает человека искусство. С другой стороны, людей не коробит изображение деревьев и животных, где канон совершенства менее суров.
Нагота богата ассоциациями. Она редко вызывает у человека ощущение эстетического шока, как панорама древнего города или заснеженный пейзаж, но ей можно придать выразительность гораздо более широкого и более цивилизованного переживания. Нагое тело - это и есть мы, оно заставляет нас вспоминать обо всем, что мы хотели бы с собой сделать, а мы, прежде всего, хотим быть увековеченными.